О "Чайке 73458" на Таганке

"Чайка" на Таганке. Ирина Апексимова играет Аркадину, в роли Нины Заречной – её дочь. На афише написано "Чайка 73458". Могло быть и 42378, и 00007, и 99999 – неважно совершенно. Таким образом выражается количество реинкарнаций Кости Треплева, давно умершего, проживающего вновь и вновь свою жизнь до момента самоубийства, которого нет. Есть дедушка Треплев, периодически появляющийся на сцене под некий космический гул и межгалактический такой свет, а всё происходящее по ходу пьесы с молодым Треплевым (то есть у нас два Треплева) – это его типа флешбеки за нумером 69732 или 80001, без разницы. Колесо Сансары, так сказать. Сам Константин Гаврилыч выведен бездарным. Не блещет талантами и Нина. Причём ещё больше, чем Треплев. То есть вот совсем. За что же тогда такое, чего они, сирые и убогие, попали в суровое колесо режиссёрских прибалтийских мук? – не понятно. Их и так постановщик-демиург наказал – лишил дарования и превратил в марионетки, оставив голую схему. Так ещё и закинул в какой-то дальний космос с двумя красными фонарями (глаза дьявола, ну да) и белыми лампочками-звёздочками, в лютое безрадостное будущее, в котором, кроме плохих стихов "проста ты как дважды два пять" (слышится – "простата как дважды два пять"), ничего нет. У Чехова "через 200 тысяч лет ничего не будет", в предложенном "колёсно-сансарном" варианте – стихи о простате и перенаселённое одиночество, в котором, воля Ваша, и отцу вечной материи смертельно скучно. Если так выглядит адский адъ, то мне реально страшно-страшно-страшно...
Назвать это спектаклем сложно. Скорее это живая инсталляция, в которой к декорации, представляющей из себя помост на палочках, добавлены люди: люди-палочки. Время от времени всё это дело, дабы походило на заброшенный космический корабль из "Чужих 73458", подсвечивается и подзвучивается. "Вот тебе и театр". Тела их перемещаются в пространстве, они произносят чеховский текст, периодически добавляя отсебятину. Помилуйте, отсебятину-то зачем? Видимо, для оживления действия, которого тупо нету. Ну, а какое может быть действие у симулякров? Вот затянутость – есть. Темпо-ритмический перекос – тоже есть. Ну, вечность же, чо. Категория, не хухры-мухры. Есть ещё нажравшийся спирту работник Яков, в 73458-й раз смешащий публику вставными гэгами.
Но самое главное – есть новый театральный продукт на тему чеховской "Чайки", в котором нет психологизма, характерности, сквозного действия и сверхзадачи. Образов художники сцены так и не создали, так – образочки, тяп-ляп и готово. Ибо – зачем? Зачем это всё "продукту", пустому как барабан?.. Зачем это директору Театра на Таганке Ирине Апексимовой? Может быть актрисе Ирине Апексимовой, в прошлом неплохой, если судить по сериалам, чего-то другого хотелось, каких-то глубин и высот? Но, извините, вышло как вышло. И Апексимова-директор, выходя на сцену, ведёт себя как директор: зная себе цену, внутренне не затрачиваясь на роль ни на грамм. Как и её дочь. Как и все актёры в этой постановке. Хотя, справедливости ради надо сказать, складывается такое ощущение, что их подставили, кинув на произвол театральной судьбы. Мне, мол, дорогие коллеги, не до вас, у меня декорации и свет в приоритете, а вы – артисты, стало быть что-то да сыграете, главное, чтобы живенько так, с отсебятинкой. Мы ж в экзистенциальном космосе, у нас же концептуальная вечность, да. А как ещё, простите, понимать работу режиссёра Казлаускаса, холодного словно лёд далёких планет? Единственное, что его оправдывает, это искренность, с которой он это делал. Искренне вот хотел человек одарить нас светом юной любви с отблеском какой-то вселенской седой мудрости, но смог одарить только отражённым холодным светом бутафорской Луны, поскольку сам светить не может. Не дано. Ну, что ж теперь, и такое бывает. Особенно в современном театре, перепрошиваемом вдоль и поперёк.
Так вот ты какой – "директорский театр"... Таганка, великая Таганка, в стенах которой до сих пор, не смотря ни на что, устойчиво ощущается дух Юрия Любимова, увы, превращается в добротную провинциальную самодеятельность. И это печально.


Статус в фб: https://www.facebook.com/pavelkartashev/posts/1495296393845762

Мои твиты

Tags:

О "Дяде Ване" Туминаса в Вахтанговском театре

"Дядя Ваня" Туминаса в театре Вахтангова.
Чёрное, едва заполненное предметами пространство с висящим в глубине сцены круглым матово-белым фонарём-Луной. Под Луной - величественный гипсовый лев, сторожащий барскую усадьбу. Иногда его морда освещается вспышками молний и мы видим его отчётливо (или он нас, зрителей). Одно из действующих лиц спектакля (пожалуй, главное) - музыка, звучащая почти непрерывно, тревожная, иногда ироничная, громче или тише в зависимости от ситуации.
Выход Серебрякова сделан как выход короля симулякров, такой оболочки навроде Воланда с коллективной оболочкой-свитой. Войницкому (Маковецкий) в этот момент вот страшно, он таки мечется, усаживаясь даже на колени к Астрову (Вдовиченков), упорно напоминающему Фила из "Бригады" (в таком качестве на его месте вполне мог быть Шварценеггер или Сталлоне). К чести последнего он окажется единственным актером, пытавшимся прорваться сквозь традиционно холодную прибалтийскую режиссуру к чему-то живому в роли Астрова, к Чехову в свой душе. Но тщетно. Мы видим Вдовиченкова из "Бригады", честно старающегося играть то, что дали. И как сказали. Остальные существуют ненапряжно-механически. Кроме Маковецкого, получающего кайф от технического умения - классный технарь! - быть живым (как ему кажется) в этом чёрно-белом комиксе из жизни духовно ущербных русских лилипутов на литовский лад, сопровождаемом почему-то текстом Чехова. Карнавальный радиотеатр в претенциозно полупустом черном зеве-пространстве, заполненный биороботами. Живых лиц там нет изначально - все ходячие мертвецы, зомби. И внутренняя жизнь у них скорее показная, игриво-театральная, чем подлинная. Поэтому, увы, как я не старался, но некому сопереживать, некому сострадать в этом спектакле - все покойники.
Коротко говоря, это не совсем Чехов. Ну, я понимаю, что эти разговоры весьма условны, но поскольку я высказываю своё мнение, то и говорю: не совсем Чехов это. У Туминаса, как мне кажется, сложились некие, ему ведомые, представления о русской классике, о России вообще. Нормальную современную русскую драматургию он не будет ставить никогда. А вот вытягивать яд из своего, ему мазохистки-комфортного понимания русской классики, например, из Чехова, называя это Чеховым, это пожалуйста.
Серебряков в ночнушке бегает и ползает полоумным большим ребёнком, показывая член Елене Андреевне, от чего та приходит в деланный ужас (нет члена? маленький член? может это жизненное личное горе Туминаса и у него член маленький? - извините, но чисто фрейдистский возникает вопрос). Елена Андреевна также ползает; на ней, стоящей на четвереньках, ездит верхом Серебряков. Смешными солдатиками ходят Астров с Телегиным. Телегин вообще сплошная фрачная клякса без души, тень и производная от Серебрякова. На коленях периодически ползают Войницкий и Соня. Соня то похожа на слабоумную, которая эдакой клоунессой взбирается куда-то наверх и что-то комикует, то на умеренно-буйную, когда произносит свой последний монолог про "небо в алмазах" ("небо в КАМАЗах" точнее бы описывало её образ в этот момент). Телегин механически эффектно кидает за спину ложки со стола (зачем? а чтоб эффектно было: триумф внутренней пустоты же, клокотание экзистенциального ужаса в пучинах русского коллективного бессознательного, персонифицированного в бедном Телегине, и в его трагическом дуалистически-чудаковатом альтер-эго - сиамских близнецах по провинциальному несчастью Войницкий-Астров, да). И тд и тп. Ну, а что Вы хотите - модный постдраматический театр...
В финале дядя Ваня, так и не трахнувший Елену Андреевну (её условно-театрально трахает на столярном столе Астров), как бы окончательно становится живым механическим покойником, а потом и вовсе памятником в саду (+1 ко льву), которого неумолимо заедает лютая среда (да только Маковецкий ровен весь спектакль, почему он вдруг трупаком-то стал, где сыгранная им драма, к этому приведшая?). А может он превращается в персонажа из треплевской пьесы "Люди, львы, орлы..."? Если бы знать... Может быть поэтому музыка весь спектакль и звучит, скрашивая человеческую зачеркнуто режиссерскую пустоту, банально прикрывая актеров?


Статус в фб: https://www.facebook.com/pavelkartashev/posts/1504858799556188

Мои твиты

Tags:

Мои твиты

Read more...Collapse )
Tags:

"Как боги..." Ю.Полякова во МХАТе

"Как боги..." Юрия Полякова во МХАТе им Горького.
Спектакль поставила Т.В. Доронина. Когда режиссёр оценивает режиссёра, то есть в этом всегда доля чего-то такого, что обычному зрителю бывает не видно (а может оно и не нужно знать, творческую кухню-то). И тем не менее. Ну, например. Можно ли было работу с актёрами построить как-то иначе? Думаю, да. Просто мне очевидно, что им временами тяжело, словно на сопротивлении приходится играть, говоря не своими голосами. Это в феерическом-то материале Полякова (при всём моём глубочайшем уважении к Татьяне Васильевне)! Где количество афоризмов на страницу текста реально зашкаливает (умеет, вот умеет человек так писать). Поэтому Доронина приглашала на постановки Беляковича (Царство ему Небесное!), который был Режиссёром. Но когда она ставит сама - великая актриса, бесспорно - то я всё же понимаю, что могло бы быть и лучше. Ну да ладно. Далее.
Декорации, костюмы - блеск. Первые аплодисменты раздались при открытии занавеса - художнику (В.Серебровский), а был почти аншлаг. Вообще говоря, этот спектакль один из самых кассовых во МХАТе сегодня. Написанная специально к спектаклю музыка (композитор В.Соколов), задающая атмосферу, тоже на высоте. Первый акт это такая расширенная экспозиция, если угодно - целенаправленная разминка зала, с погружением. Второй акт посильнее. А в результате - весьма устойчивое послевкусие глубины с нотками подлинной драмы, с всплывающими, в то же время, в памяти меткими афористичными оборотами. История о нас, о богах без крыльев, о том почему в нашей жизни это так, и зачем оно на Руси так всё устроено?
"Действие происходит в Москве в недавнем прошлом." (Пьеса написана в 2013-2014 гг.) В семье порядком запившего переводчика с китайского, отставного дипломата Гаврюшина (А.Титоренко), поломавшего себе карьеру как-то сказанной правдой Ельцыну "про шоковые реформы, обнищание народа, предательство геополитических интересов", появляется "молодой бог" Артем Бударин (А.Хатников). Самородок из Старосибирска (сам я из Новосибирска, поэтому понимаю драматургическое смешение разных жизненных ингредиентов - столичной богемы и сибирского характера). Между его женой Верой (И.Фадина) и сим перспективным бизнесменом, Артемом, происходит роман, завершающийся трагически: "сибирский Гермес", уцепившийся за Москву, но не сумевший удержать любовь, погибает вместе с дочерью Гаврюшиных Анной (В.Лаптева), успевшей стать его женой. Нелюбимой. Любит-то Артем её мать, Веру. Ох, эти русские горки элитной любви... Взрывает их в машине "друг дома" Гаврюшиных олигарх Непочатов, Артема Бударина к ним в дом и приведший. От Артема у Веры остаётся сын, названный в честь отца Артемом, которого с китайской покорностью воспитывает идейный рогоносец Гаврюшин. Деньги и ревность - очень смертельный клубок, да ещё в наших бизнес-реалиях, на нашей национальной почве. Оттеняется любовная драма появлением туповатого сына Гаврюшина от первого брака Максима (А.Карпенко), и его маменьки Алевтины Мак-Кенди, в девичестве Чуминой (Л.Матасова). Сынок, ничего не понимающий в бизнесе, с усердием, достойным лучшего применения (заставь дурака Богу молиться...), занимается бизнесом, да ещё по модным бизнес-учебникам, в результате чего все его прожекты накрываются медным тазом, а расплачиваться за его попадалово своими китайскими раритетами приходится Гаврюшину. Вполне себе образ поколения "золотой молодёжи" - детей тех самых комсомольцев с горящими глазами конца 80-х, которые в 90-е резко поменяли свои убеждения в угоду рынку. За что, вероятно, и были наказаны детьми - такими как ветреная, избалованная Анна, коллекционирующая мужиков, или горе-бизнесмен Максим, которому главное создать крутой бизнес-имидж в виде дорогущих часов, тачки, прикида и тд, а дальше - хоть трава не расти.
Комедиография дело тонкое. Тоньше драмы описывающее нашу русскую жизнь. Недаром Чехов писал комедии, хоть и грустные. Но комедии. Ибо идеальный взгляд на Русскую планиду это смех сквозь слёзы. Поляков-комедиограф этим владеет. Он пишет некомфортно хорошие пьесы, от которых берёт оторопь (неужели мы так живём?!), но которые вызывают в душе приятное чувство художественной правды.

Мои твиты

Tags:

"Чудаки" Горького во МХАТе и Маяковке

Пьесу "Чудаки" Горький написал в 1910-м. Простебал всё, что можно, и себя со своим окололитературным окружением в первую очередь. Писательская планета, с которой невозможно уехать – можно только улететь навсегда или умереть, выйдя за грань бытия. Один умирает, другой уезжает. Остальные притянуты навечно. Гетто людей, любящих Россию как умеют, страдающих от непонимания близких в меру своего примирения с одиночеством и смертью, которая, как известно, неизбежна. Современно? Конечно, да.
Горький писал свою "Мать" 1906 году в США. Взгляд из-за границы на русские реалии в "Чудаках" ощущается. А уж как "Мать" обыграна во всех смыслах - это вообще пилотаж. Недаром Ленин, у которого, кстати, вчера был день рождения, ознакомившись с романом в рукописи, отметил его своевременность. Дык ещё бы, 100%-е попадание в конъюнктуру момента, сделавшее Горького классиком, признанным мастаком литературного цеха. И вот, четыре года спустя, в 1910-м, в пьесе "Чудаки" появляется персонаж Константин Мастаков, писатель. Это и Горький, и не Горький. Самопародия на ставшего медийным писателя Горького, в калейдоскопе аллюзий и пародий на собственное творчество, на свою жизнь, а также на некоторые сцены из "Чайки", "Дяди Вани" и "Вишневого сада" Чехова. Мастаков это такой Сорин, ставший известным писателем и имеющий успех у женщин. Перевёртыш, идеально характеризующий нашу писательскую среду, которая особо со времён Пушкина не изменилась. Декорации в виде социальной модели общества - да, а по сути - нет.
С интервалом в несколько дней я посмотрел два спектакля: "Чудаки" в доронинском МХАТе (реж. А.Дмитриев, премьера была вот недавно в феврале), и "Чудаки" в Маяковке (реж. Ю.Иоффе, премьера была в апреле 2013-го).

"Что тебе мнение этих людей? Это люди, не добитые судьбой, они осуждены на гибель своей духовной нищетой, своим неверием, - что тебе до них? Изучай их, и пусть они будут для тебя тёмным фоном, на котором ярче вспыхнет огонь твоей души, блеск твоей фантазии! Ты должен знать, что они тебя не услышат, не поймут - никогда, как мёртвые не слышат ничего живого. И не жди их похвал, они похвалят только того, кто затратит своё сердце на жалость к ним... любить их нельзя!", - говорит Мастакову, которого играет Е.Парамонов, Елена, его жена (Н.Филиппова).
Это лейтмотив режиссёрского видения горьковской пьесы Юрием Иоффе (т-р Маяковского). Его спектакль более вычурный, чем сдержанно-традиционный МХАТ-овский, но немного холодный, хотя и довольно смешной. Версия Маяковки осовременена не только решением костюмов, но и более экстравертным подходом к внутренней жизни героев, местами на грани буффонады. В прочтении пьесы Дмитриевым (МХАТ) деликатно сглажены острые углы, действие спрятано внутрь, оставляя приятное послевкусие. Текст Дмитриев сократил, поэтому спектакль идёт без антракта час 45. В частности, приведённый текст Елены Мастаковой (И.Фадина) на Малой сцене МХАТа не звучит. Зато там вставлен небольшой фрагмент то ли из письма, то ли из публицистики Горького, который говорит в своём эмоциональном монологе Мастаков в исполнении А.Бирюкова, усиливающий современное социальное звучание пьесы. Иоффе подошёл к тексту более бережно, но он не держится только в рамках горьковского текста, периодически склеиваясь словами не из пьесы. Так, например, "Господи" вставлялось некоторыми актерами к месту и не к месту произвольно довольно часто по ходу спектакля. Смотреть, безусловно, полезно оба варианта, предварительно прочитав пьесу. На Малой сцене Маяковки он идёт 3 часа с одним антрактом.
Понравились обе любовницы Мастакова, Ольги – и Д.Повереннова в Театре им. Маяковского, и Е.Катышева во МХАТе им. Горького. Изюм есть и там, и там.
Зины понравились тоже: малость брутальная Н.Палагушкина в Маяковке и звеняще утончённая Е.Черевко (МХАТ).
Доктор Николай Потехин также вышел добротно-нудный, как и положено.
И, конечно же, роль Вукола Потехина. Скептик, главный чудак, уравновешивающий всё остальное чудаковатое царство писательского королевства. Во многом символ русской души (особенно на пару с персонажем Самоквасовым). По А.Зайкову (МХАТ) не скажешь, что он сидел (землемер, землю в Сибири на каторге мерил). Во всём остальном - филигранная работа, внутренний гротеск, выливающийся в жонглирование смыслами на тему политики - современной, но словами Горького! - и отношений отец-сын – другого полюса библейского осмысления жизни. У А.Андриенко (т-р Маяковского) другие краски. Ему веришь, что за плечами Сибирь, и несмотря на это он сохранил в себе чудака, ребёнка, какими являются все персонажи в пьесе. И "старая девочка" Медведева в виртуозном исполнении Л.Иваниловой в версии Маяковки (во МХАТовской редакции явлен образ более степенной, уставшей от жизни женщины). И рано состарившийся от революционных метаний капризный ребёнок Вася. И надоевший сам себе добряк, бесхарактерный Самоквасов. Да все... Разве что за исключением жены Мастакова, Елены, которой суждено быть женским адекватным противовесом чудачествам этой планиды взрослых детей, рано повзрослевшей девочкой, несущей свой взрослый крест с покорностью любящей матери.
И ещё очень хороша во МХАТе Саша (Е.Ливанова). "Строгое, даже несколько суровое лицо человека, видевшего много горя и нужды", - напишет о ней Горький в предисловии, тоже символ России в пьесе. Редко сейчас встретишь оканье на сцене. Она его делает очень органично. Верю!

Мои твиты

Tags: